Молодые учёные покидают Бурятию. СМИ пытается понять, что происходит с наукой в республике и почему она рушится на глазах.
Аспирант в Бурятии начинает карьеру с финансовых трудностей. Стипендия для студентов на бюджетных местах составляет 6,5 тысячи рублей в месяц. Некоторые даже поступают на платное обучение и берут льготные кредиты на образование. Средняя зарплата по Бурятии в 2024 году составляет 70 тысяч рублей. Таким образом, стипендия составляет менее 10% от среднего дохода. На эти деньги невозможно прожить даже неделю.
В 2019 году средняя зарплата преподавателей в БГУ, по данным издания newbur.ru, составляла 39,4 тысячи рублей, во ВСГУТУ — 40 тысяч рублей, а в БГСХА — 40,4 тысячи рублей. Росстат же указывал более оптимистичную цифру — 61 тысячу рублей для педагогов вузов Бурятии. Разница объясняется методологией: Росстат учитывает среднюю по региону и включает надбавки и премии, тогда как вузы дают более «сырые» данные.
На март 2025 года ситуация могла измениться. В 2024 году президент РФ Владимир Путин анонсировал пилотное повышение зарплат преподавателей фундаментальных дисциплин с сентября 2024 года. Зарплату повысили в 50 вузах-участниках проекта «Передовые инженерные школы». Бурятия не попала в этот пилотный проект. Предположим, что базовый оклад доцента (кандидата наук) на полной ставке в БГУ сейчас составляет около 30-35 тысяч рублей без учёта надбавок. С учётом вычета НДФЛ (13%) это примерно 26-30 тысяч рублей на руки. Для профессоров с доплатами за научную деятельность — до 40-45 тысяч рублей.
Примерная зарплата в Улан-Удэ, по данным hh.ru на начало 2025 года, для молодых специалистов без опыта — около 45-50 тысяч рублей (например, в торговле или IT). В Москве стартовая зарплата может достигать 70-100 тысяч рублей. На этом фоне 24-30 тысяч рублей, которые аспирант может получать за работу на кафедре с преподаванием и научной нагрузкой, выглядят неконкурентоспособно.
Отсутствие финансовой мотивации — ключевой фактор оттока молодёжи из науки. Разрыв с рынком труда остаётся огромным. Молодёжь видит: чтобы заработать на квартиру или семью, проще уйти в бизнес, чем годами сидеть на ставке в вузе
В это же время в списке сообщества «Диссернет» значатся 83 старших коллег из республики (от рядовых преподавателей до деканов), связанные с плагиатом в диссертациях и научных публикациях. Бывший ректора БГУ Николай Мошкин отличился тем, что его докторская диссертация на 45% состояла из плагиата работ его аспирантов. Диссертация Елены Ванчиковой (директора Института экономики БГУ) содержала 60 страниц заимствований из работы 2000 года. Александр Макаров, проректор по учебной работе БГУ, утверждал, что защитился в Бостонском университете, но его диссертация отсутствует в международных базах.
Последний из пойманных плагиаторов — новый начальник управления ветеринарии Бурятии Евгения Цыренжапова, которая в январе заняла место Амгалана Дармаева, перешедшего в кресло главы минсельхоза республики. Она лишена степени кандидата ветеринарных наук за кражу «козлёнка» и другой информации из чужой работы.
Комментарий эксперта сообщества (орфография и пунктуация сохранены): «С интересом изучил жизнеописание козлят: козлёнка Васи из донорской работы («возраст 15 дней, ангорской породы, масть белая, живая масса 3,7 кг, принадлежит СПК „Дырестуй“ Джидинского района», «живого темперамента и средней упитанности») и его кармического брата (столь же живого и упитанного козлёнка Вани, «возраст 15 дней, зааненской породы, масть белая, живая масса 3,7 кг, принадлежит СПК „Надежда“ Заиграевского района) (с. 51, 52). Надежда есть и у эксперта Диссернета — что несмотря на такое имя козлёнка его появление в работе диссертанта не было вызвано негигиеничным питьем воды из копытца, и что ни одно животное не пострадало»
Впрочем, даже официальное лишение званий не мешает чиновникам получать повышения в работе. Ещё одно доказательство в пользу бесполезности бурятских дипломов. О засилии плагиаторов в БГУ Бабр писал ранее.
Когда научные статьи и диссертации «штампуются» ради рейтингов, надбавок и отчётности, качество науки падает. В условиях низкого финансирования и давления со стороны руководства многие идут на компромиссы с совестью, чтобы выполнить нормативы. Если даже лидеры науки — ректоры — бывают уличены в плагиате, то вера в честный научный путь рушится
С другой стороны, честные аспиранты, не желающие копировать чужое, часто сталкиваются с другой преградой: когда обход антиплагиата становится главным критерием научной работы. Свои же слова из статей приходится усиленно рерайтить для диссертации, чтобы угодить беспощадной программе.
Также в редакцию приходили сообщения об увольнениях в БГУ перед новым 2025 годом. Судя по всему, в декабре 2024 года в вузе провели оптимизацию штата. Это типичная схема, когда перед новым бюджетным годом сокращают ставки пожилых преподавателей (пенсионеров) или тех, кто работает на 0,25-0,5 ставки, чтобы перераспределить фонд оплаты труда. Одновременно с этим анонсируется увеличение зарплат. То есть освободившиеся средства направляются на разовые выплаты или на повышение окладов оставшимся сотрудникам.
В 2023 году средняя зарплата ректора БГУ Алдара Дамдинова составляла 357 тысяч рублей в месяц, а преподаватели получали в десять раз меньше. Такой разрыв говорит о том, что руководство вуза имеет доступ к значительным ресурсам и может манипулировать ФОТ. Если в 2024-2025 годах финансирование не увеличилось, то оптимизация штата — единственный способ показать рост зарплат и отчитаться перед федеральным центром.
По данным исследования НИУ ВШЭ за 2023 год, половина преподавателей вузов в России старше 50 лет. В регионах вроде Бурятии доля пенсионеров в штате доходит до 30-40%. В БГУ, например, работает 180 профессоров со степенью «Доктор наук» и 575 со степенью «Кандидат наук», что выглядит внушительно. Однако возрастной состав указывает на то, что многие из них старше 40 лет, а ранг профессора редко достигается в молодом возрасте. Это создаёт дефицит молодых, динамичных исследователей, которые могли бы вдохновлять студентов.
Молодые учёные либо уезжают (в Москву, за границу), либо уходят в бизнес. Без сильных руководителей научные школы вымирают, плагиатчики не могут вести их за собой. Честные исследователи либо перегружены бюрократией, либо не мотивированы. Гранты (например, от РНФ или РФФИ) выигрывают единицы, и чаще это «свои» люди со связями.
